УНКВД по ЕАО и Внутренняя тюрьма

Маховик Большого террора: статистика и депортации (1937–1938 гг.)

После убийства С. М. Кирова 1 декабря 1934 года репрессии приобрели системный характер. За короткое время в ЕАО был почти полностью ликвидирован партийно-советский и хозяйственный актив. Аресты руководителей происходили ежедневно, гибли тысячи простых граждан.

Официальная статистика по «политической» 58-й статье УК РСФСР в ЕАО:

1937 год: Репрессировано 790 человек.

1938 год: Репрессировано 1875 человек.

Итог расстрелов: Из общего числа арестованных за два года 1070 человек были казнены.

Осенью 1937 года жертвами сталинской депортационной политики стали дальневосточные корейцы. На основании постановления Далькрайкома ВКП(б) более четырех с половиной тысяч корейцев, проживавших в ЕАО, в 60 вагонах со станции Биробиджан были принудительно навсегда отправлены в южные районы страны (Среднюю Азию).

Репрессивный апогей при Сергее Нуждине (сентябрь 1937 — июнь 1938)

9 октября 1937 года начальник областного УНКВД Александр Лавтаков сам стал жертвой безжалостного молоха. Его исключили из партии и сняли с поста. Вызванный в Хабаровск на фиктивное совещание, он был арестован 20 октября 1937 года как «участник правотроцкистской заговорщической организации в ЕАО». Одновременно в Биробиджане арестовали его супругу Елену. Лавтаков сдался под пытками в конце января 1938 года, а 4 февраля 1938 года его расстреляли в Хабаровске.

После ареста Лавтакова обязанности начальника Управления с сентября 1937 года по июнь 1938 года исполнял оперуполномоченный Особого отделения лейтенант госбезопасности Сергей Нуждин.

Именно на период руководства Нуждина приходятся самые массовые и кровавые репрессии 1937–1938 гг. на территории ЕАО. Именно при нем в следственную практику биробиджанских чекистов были официально и повсеместно введены незаконные методы следствия: «конвейеры», «стойки» и систематические избиения арестованных.

5 июня 1938 года Нуждина арестовали в Хабаровске за совершение должностного преступления. Однако система пощадила исполнителя: в декабре того же года дело прекратили «за малозначительностью и отсутствием вредных последствий», а в июне 1939 года просто уволили из НКВД. В годы Великой Отечественной войны бывший чекист оказался на фронте. 26 июля 1943 года заместитель командира батальона по политчасти 263 гв. сп гвардии капитан С. С. Нуждин погиб в бою у хутора Семеновск Сталинской (Донецкой) области.

Финал Соловьева и постановление против беззакония (1938–1940 гг.)

13 июня 1938 года вместо Нуждина руководителем УНКВД по ЕАО назначили старшего лейтенанта госбезопасности Павла Соловьева. При нем репрессивные действия активизировались: фабриковались новые дела против вымышленных контрреволюционных групп, продолжались аресты советских работников, а бывших казаков-колхозников из приграничных районов массово обвиняли во вредительстве и повстанчестве.

Именно под руководством Соловьева, в августе 1938 года, развернулась трагедия 59-летнего конюха зерносовхоза Тихона Писаревского, замученного до смерти на допросах. Уполномоченные уголовного розыска Н. С. Травинский и Л. А. Коган туго стягивали старику руки ремнями за спинкой стула, вызвав смертельный отек конечностей и последующий разрыв сердца. Факт этого убийства и последующая фальсификация медицинского акта под диктовку оперуполномоченного Ф. Ф. Шумкина и начальника РО А. К. Кизилевича легли в основу будущего трибунала над биробиджанскими чекистами.

Коренной перелом наступил 17 ноября 1938 года с выходом совместного постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия». Документ запретил массовые операции и упразднил внесудебные «тройки». В течение 1939–1940 годов из НКВД уволили сотни сотрудников, виновных в фальсификациях и пытках.

3 марта 1939 года Павел Соловьев и еще четверо ведущих биробиджанских чекистов были арестованы. Их привлекли к уголовной ответственности по статье 193-17 п. «б» УК РСФСР за массовую фабрикацию дел и культивирование пыток. По приговору Военного трибунала войск НКВД СССР Хабаровского округа от 23 августа 1940 года руководители ведомства Соловьев, Ларкин и Кизилевич получили по 10 лет лагерей, а оперативные сотрудники Лущик и Шумкин — по 8 лет. При этом непосредственные палачи Писаревского — Травинский и Коган — избежали трибунала, отделавшись административными взысканиями, так как система амнистировала низовые кадры, давшие признательные показания на свое руководство.

Разделение Далькрая, кадровый кризис и перестройка под военное время (1938–1941 гг.)

Параллельно судебным процессам менялась административная карта. 20 октября 1938 года Дальневосточный край был упразднен и разделен на Хабаровский и Приморский. УНКВД по ЕАО вошло напрямую в структуру Хабаровского краевого управления НКВД.

Кровавые события прошлых лет катастрофически сказались на кадровом составе: опытные оперативники были репрессированы или уволены, а им на смену пришла неопытная молодежь, не знавшая методов работы спецслужбы. Восстанавливать боеспособность и законность в ЕАО выпало старшему лейтенанту госбезопасности Фоке Декушенко, назначенному начальником управления 20 мая 1939 года после ареста Соловьева.

В преддверии войны государственная машина начала экстренную милитаризацию органов безопасности. 3 февраля 1941 года НКВД СССР был временно разделен на два ведомства — НКВД и Наркомат государственной безопасности (НКГБ СССР), ввиду чего УНКГБ по ЕАО вошло в структуру краевого хабаровского аппарата.

После нападения фашистской Германии, с целью максимальной концентрации контрразведывательных сил, 20 июля 1941 года НКВД и НКГБ вновь объединились в единый Наркомат внутренних дел СССР. В кратчайшие сроки УНКВД по Еврейской автономной области было полностью переформировано и укомплектовано по жесткому штату военного времени.

Подготовка подполья против Японии и руководители позднесталинской эпохи (1941–1954 гг.)

Готовясь к возможному нападению милитаристской Японии на СССР, биробиджанские контрразведчики во главе с Фокой Декушенко принимали адекватные обстановке меры. К сентябрю 1941 года они сформировали 7 истребительных батальонов в Биробиджане, Облучье, Бире, Амурзете, Ленинском и Смидовиче. На случай возможной оккупации советской территории японскими войсками на базе истребительных батальонов планировалось создать 10 партизанских отрядов. В тайге закладывались тайники с оружием, боеприпасами, продовольствием.

Для ведения разведки на территории противника были подготовлены четыре диверсионно-разведывательные группы в Биробиджанском, Ленинском и Бирском районах. Для борьбы в тылу врага к концу октября 1941 года было создано 12 разведывательно-диверсионных резидентур и 32 подпольные группы в 26 населенных пунктах автономии.

Два с половиной года возглавлял Декушенко Управление НКВД-НКГБ-НКВД по Еврейской автономной области. Затем руководил отделом по борьбе с бандитизмом УНКВД по Хабаровскому краю, транспортными отделами на ДВЖД, был заместителем начальника Управления на железнодорожном транспорте Главного Управления охраны МГБ СССР на железнодорожном и водном транспорте. В сентябре 1949 года он возглавил Управление МГБ по Калининской (ныне Тверской) области, а 1 марта 1953 года в звании полковника госбезопасности вышел в запас по состоянию здоровья. В 1963 году в Калининском книжном издательстве вышел сборник его рассказов для детей «Андрейкин поворот». В последние годы он работал над большой документальной повестью о дальневосточных чекистах, но закончить ее не успел – умер в июне 1963 года в Калинине.

В последующие годы вплоть до смерти Сталина в 1953 году и реформы ведомств 1954 года УНКВД-УНКГБ-УМГБ-УМВД по Еврейской автономной области возглавляли:

Старший лейтенант госбезопасности Кожевников Андрей Герасимович (25.10.1941 – 12.06.1942);

Старший лейтенант госбезопасности Дудоров Порфирий Иванович (12.06.1942 – 25.05.1943);

Майор госбезопасности Красильников Сергей Петрович (26.05.1943 – 14.09.1944);

Майор госбезопасности Бранзбург Иосиф Фридманович (15.09.1944 - 22.09.1948) - единственный в истории органов безопасности ЕАО еврей по национальности;

Майор Николенко Михаил Ананьевич (23.09.1948 – 09.08.1951);

Подполковник Ушаков Иван Федорович (10.08.1951 – 02.04.1954).

Ложь ведомств и парадоксы реабилитации (1947–2000 гг.)

Супруга Лавтакова Елена провела в биробиджанской тюрьме более года, но вину не признала. Её дело прекратили в марте 1939 года. Семья долгие годы не знала правды о расстреле Александра Лавтакова: в 1947 году ГУЛАГ МВД СССР выдал ей фальшивку об умершем в ИТЛ в 1943 году муже, а в мае 1948 года ЗАГС Биробиджана зафиксировал подложную причину смерти — «паралич сердца».

В конце 1950-х годов Елена Лавтакова попыталась реабилитировать мужа. Военная прокуратура ДВО и Главная военная прокуратура СССР в октябре 1958 и ноябре 1959 года трижды выносили категорический отказ. Прокуроры констатировали: Лавтаков и его подчиненные допускали грубейшие фальсификации уголовных дел на ни в чем не повинных советских граждан, и его суровое наказание соответствовало тяжести должностных преступлений.

Однако точка в этом деле была поставлена только с позиции постсоветского права. 1 ноября 2000 года прокуратура Омской области вынесла неожиданное заключение о полной реабилитации Александра Лавтакова за отсутствием состава преступления. Основанием послужило то, что в материалах дела 1937 года отсутствовали реальные доказательства его шпионажа, диверсий и контрреволюционной борьбы против СССР, а реальная фальсификация уголовных дел в Биробиджане сталинским следствием Лавтакову в вину просто не вменялась. Политический заговор 1937 года был признан вымыслом, а первый начальник областного УНКВД — незаконно репрессированным. Хроника репрессивного аппарата ЕАО замкнулась сложным юридическим прецедентом, где палач и жертва поменялись местами на страницах истории.